Сегодня я узнал, что папа больше не может с нами жить. Он собирается переехать в город в трех или четырех часах езды отсюда, где у одного бизнесмена, купившего папины скульптуры, есть пустой склад. Папа сможет использовать его как студию и работать весь день. Ему придется только присматривать за зданием. У нас нет денег, чтобы снять такое помещение поближе к дому.

Раньше склад использовали для хранения мебели, матрасов и других вещей, но потом у его владельца, как рассказывают, начались неприятности с ФБР. Теперь склад принадлежит Дяде Сэму, и, как говорит папа, это просто заброшенное место. Наша соседка сверху, миссис Зильберштейн, уверена, что мафия спрятала под полом трупы. Мама считает, что папа не испугается призраков, он среди них вырос.

Папа будет приезжать к нам только на выходные, пока не станет известным скульптором и не разбогатеет. Он говорит, что это случится через год или два, это уж точно. Но мне кажется, что он уезжает от нас насовсем, и не знаю, что мы будем без него делать. Я видел, как мама плакала на кухне (а вообще мама никогда не плачет), но она сказала, что это все из-за лука, который она резала. Она даже притворилась, что бьет противный лук полотенцем. “Вот тебе, лук”, – приговаривала она. Я сделал вид, что поверил, и даже сумел рассмеяться.

Я тоже не буду плакать. У меня есть мама, и я должен о ней заботиться.

До этой недели папа работал на мистера Гуцмана. У мистера Гуцмана большой гараж, где он чинит красивые машины. Мистер Гуцман считает папу самым лучшим жестянщиком в Нью-Йорке, и ему жалко его отпускать, но он уверен, что папа вернется, как только кончатся деньги. Мама же сказала Гуцману, что мы живем как спартанцы и много денег нам и не нужно. Главное – это настоящее искусство и оригинальные идеи.

Довольно долго Гуцман разрешал папе работать в уголке его гаража.